22 Марта 2009 г.

Знаете, какие бывают женские капризы? А я не знал. Теперь знаю. Теперь я буду осмотрительным.

Мария Перевалова нежно улыбнулась и ласково говорит Сашке:

— Деточка, дай, пожалуйста, мне эту забавную штучку.

Деточка отдала. Перевалова повертела сахарницу в руках и говорит:

— С очень большим вкусом сделано. Ручная работа. Восхитительная вещица.

И спокойно так, с улыбочкой ка-ак шваркнет нашу сахарницу об угол дома, только осколки просвистели у виска. У нас с Витькой и у Сашки челюсти отвисли от удивления. А у папы и дяди Вити не отвисли. Вот что значит жизненный опыт! А Мария Перевалова фасонисто цыкнула зубом, как отъявленная хулиганка, а не студентка, преобразилась вся и нахально заявляет:

— Дорогой сосед! Зарубите на своем носу, что за солью вы ко мне больше не приходите! И за спичками. И за таблетками от зубов. Только за цианистым калием приходите. И за мышьяком. И ветка вашей дохлой, кислой сливы делает мне тень, и можете считать, что она уже спиленная. И ваши гнусные куры, которые бегают сейчас в моем саду, можете считать, уже плавают кверху растопырками у меня в супе! И, чтоб вы знали, весь поселок с этой стороны улицы Мичурина называет вас жалким подкаблучником.

И Мария, гордо сложив руки на груди, прислонилась спиной к забору.
Вижу, папа начинает оглядываться, а ружья, к сожалению, под рукой нет.

Поэтому он вежливо говорит Марии Переваловой:
— Вы можете так постоять секундочку?
— Хоть три, — отвечает нахальная Перевалова.
— Три не понадобится. Я вас за две застрелю, — говорит папа. И мне: — Макс, тащи немедленно ружье!

Ну, я, конечно, сдрейфил (еще бы, в таком состоянии я вообще людей раньше не видел) и говорю:
— Папа, давайте понимать нервное состояние Марии. А он:
— Я не психиатр! Я наоборот — застреливать собрался!

А Мария Перевалова:
— Так вы Печорин? Что же вы раньше молчали? Вы — герой нашего времени!

Не знаю Печорина, о котором болтала Машка, но наш папа действительно герой — такое терпеть от какой-то там студентки! И тут Витька все хорошо исправил:
— Если вас застрелит папа, — сказал он, — как же вы выйдете замуж, о чем столько лет мечтали? Только-только Петька-радиотехник вам попался, а вас уже убьют! И вы не испытаете семейного счастья. Вы, наверно, думаете, что женихи под заборами валяются? Вы не думайте. Я б на вашем месте дорожил жизнью, поймав неженатого мужчину с хорошей профессией.
Знаете, что тут с Переваловой сделалось? Ка-ак она зарыдает, ка-ак подпрыгнет! И к себе ускакала. И сразу стала ветку нашей сливы отпиливать.

А папа сказал:
— Спасибо, сын, за мужскую выручку. А то поодиночке нас бабы с мухами съедят... — И
зачем-то поглядел на Сашку.
А Сашка испугалась и говорит:
— Я не такая.
А папа;
— Конечно, девочка моя... Господи! — И тут из него словно воздух выпустили. Обмяк он
как-то и гладит Сашку по голове.
— У меня еще три литра пива в холодильнике, — неожиданно вспомнил дядя Витя.
А папа;
— Неси, а? .А дядя Витя:
— Хорошо. Только о женщинах...
— Ни-ни! — замахал руками папа.

А когда все разрешилось, я поднял бумажку, которая выпала из сахарницы, а там маминой рукой написано: «Паша, брось чудить. Я деньги положила на сберкнижку, на твое имя. Книжка в комоде, в верхнем ящике, под носовыми глажеными платками. Твоя Наташа».
Ну, тут у меня просто ноги подогнулись. Вот это приключение! Да?

А потом мы сидели на террасе. Не знаю, сколько прошло времени. Никто не считал. Дядя Витя с папой в креслах пили пиво. Витька с фонарем под глазом сидел на табуретке и носком кроссовки гладил пол. Сашка лежала в купальнике на животе, прижавшись щекой к собственной ладони, и слушала шорохи...

Да, вы не забыли? Июль остановился на два дня. Облака в высоком небе толкались пухлыми животами...
— Хорошо, — сказал дядя Витя, поднимая стакан с пивом. Плавленый янтарь, верно, бывает такого же цвета...
А потом полетели курицы. Это Перевалова их ловила и из своего сада через забор в наш двор перекидывала. Ничего летели, но довольно шумно.
— Черт с ними, с птицами, — заметил папа, тоже поднимая стакан.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

карандаш