26 Марта 2009 г.

И Бармалейка небрежно показал хозяйке свою, поврежденную ножницами, шкуру; –– Когда Дед Мороз стрелялся… Обратите внимание, шрапнель прошла каким-то рикошетом –– я чудом уцелел.

И тут захмелевший с шампанского Егор, вспылил, вошел в раж и как крикнет;
–– Что?! Из-за меня Дед Мороз застрелился?! Из-за этой мочалки волосатой, бороды! Извольте, сударыня! –– срывает с себя бороду и кидает её супружнице. Ну, естественно, "бороду" сквознякомв раскрытую дверь. А на дворе ветер. Поземка. Подхватил ветер клок Бармалейкиной шерсти и понес за околицу.

Тут супружница как всхлипнет; - Не позволю хозяйство на ветер! – и бросилась вдогонку за бородой... От жадности забыла, что сама про Деда Мороза авантюру изобразила. А Егорка с Бармалейкой не увязалися следом. Сели за стол и за головы держатся.

Попробуй догнать клок кошачьей шерсти, когда тот летит по ветру. Однако же супружница Егоркина пробует. Жалко ей, вишь ли, терять добро, о котором столько мечталось. Бежит баба по заснеженному полю, под ноги не смотрит. И вдруг хлобысь! Зацепилась ногой за некий предмет, странной формы, выторкнувшийся из под снега на краю обрыва.

Конечно, откуда было Егоркиной супружнице знать, что это чёрт опять свой перископ из ада выставил и на мир земной пялится. Да верно не вовремя высунулась чертеняка. Потому что увидела нечистая сила в окуляре, только какую то здоровенную пятку или рожу и тут же разверзлась над нею темнота. Грешники в аду притихли – не каждый день видишь валяющегося на полу безсознательного черта…

А как получилось. Запнулась на бегу Егоркина супружница за торчащий из снега перископ и тот другим своим концом врезал черту промеж глаз. Женщина, естественно, с обрыва кувырк! И пробив с размаха дно оврага, очутилась в аду быстрее, чем я это вам тут рассказываю.
Оклемавшийся чёрт и оклемавшаяся баба расселись на полу преисподней и медленно в сознание своё приходят. Осознают, так сказать, новую реальность. И тут баба, разглядев наконец бородатую чертячью рожу, как крикнет;
- Ага! Так вот она моя где борода!

И как вцепится чёрту в бороду. И как давай отрывать. Чёрт от бабы удирать; казаны копытцами сшибает, клавесин набок опрокинул… Грешники от испуга блеют и такой тарарам в аду поднялся, что Святой Петр, дремавший на небесах на завалинке чистилища, проснулся, обеспокоился и в пароходный раструб как рявкнет:
- Аллё, в машинном отделении! Прекратить немедленно безабразию!
А в ответ ему из раструба бабьим голосом как визгнет;
- Дяденька, скажите нехай черт бороду отдаст!
Бегает чёрт по аду от Егоркиной супружницы и думает; «Сам, сам виноват! Зачем таку холеру Егорке в жены подсунул?! Не иначе бес меня попутал… То есть, сам себя запутал!»

А тем временем, Бармалейка и Егорка за столом праздничным сидят и еще непонятно им, радоваться или печалиться, оттого что баба исчезла. Сидят и наслаждаются тишиной, когда вдруг входная дверь скрипнула и тихонько приоткрылась. Глянули Бармалейка и Егорка и обмерли - стоит на пороге чёрт. Да весь какой–то подержанный - от бороды три волосинки, рога набекрень, на голове шишак, хвост узлом военно-морским, под одним затекшим глазом «фонарь» тлеет, а другой растерянно бегает по сторонам, будто ищет пощады.
- Здрасте… -черт им.
- И вам не болеть, - в два голоса наши домочадцы.
- Вот что... - чёрт смущенно повозюкал копытом по половику, - Ты это... бабу это, свою… обратно это... забирай.
-Снова?! - опешил Егорка.
-Опять?! – покачнулся на ногах Бармалейка.
-За это не беспокойся, - заторопился, засуетился чёрт, прикладывая сосульку к шишаку на лбу, - Мы там посовещались… - черт поднял свой единственный глаз к небу. – …и пришли к выводу. Все будет по другому! Это абсолютно! Сам не возражает.
- Ну, тогда ладно, - нехотя согласился Егорка… - Если сам дает добро.
- Это ж уму непостижимо, какие нервы надо иметь… - прошептал кот Бармалейка, усаживаясь на лавку, - …когда имеешь дело с женщинами.

И Егорка принял в объятия свою жену. Все ж таки, кроме характера, у неё были другие разные достоинства…
И вот с тех пор, братцы, в мире земном все переменилось. Теперь уже бабы бегают по хозяйству, за водой, да за хлебом, а мужчины с друзьями домино зашибает. А когда надоест им домино, выпьют они бражки, и с песнями идут домой. Оно, конечно, мужик не так красиво поёт песни, как раньше бабы, зато все при своих бородах…

И за то черту спасибо!

карандаш