саша папченко

Я интернатовский с первого класса. Это нужно понимать. Все-таки есть разница между теми ребятами, кто пришел в интернат (кого сдали, так говорили люди) в средних классах, и между теми кто с самого начала жил в интернате.

Интересная вещь, до какого-то времени никто из нас не соотносил имя или фамилию того или иного (той или иной) мальчика-девочки с его национальностью. А люди у нас были разные. Например, смоется кто-то из дома и поедет путешествовать, а его снимут с поезда и к нам. И ничего, человек приживается и живет, пока его родителей по всему огромному Союзу ищут. Могут и полгода искать. Могут и дольше. Потом в один прекрасный день за человеком приезжают родители и забирают блудное дитя.

Что-то хотел сказать... Ну да, так вот вспомнить не могу, чтобы хоть каким-то боком вопрос чьей-то национальности как-то отражался на наших отношениях. Национальность была настолько в этом смысле не важна, что не учитывалась. Во всяком случае в том моем кругу ребят, в котором я обретался. Мордва, узбеки, евреи, татары, украинцы, русские, черт-те кого только не было в нашем классе, а национальность их не имела значения. Значение имела жадность или щедрость, или смелость или вот например, умение байки завирательно травить.

Для меня межнациональная рознь началась... вот сейчас точно не вспомню, может в третьем, может в четвертом классе.

Была у нас воспитательница, добрая душа, славная тетка, по имени и отчеству Луиза Абрамовна. И вот однажды мы в классе. У нас, кажется самоподготовка. А её проводили воспитатели. Сидим, точнее галдим, шныряем по классу, так как Луиза Абрамовна где-то задерживается... И тут вбегает в класс девчонка, одноклассница и восторженно кричит:

- А Луиза Абрамовна еврейка! Только что случайно паспорт её в учительской видела! (В те времена национальность вписывали в паспорт)

И в классе стало тихо. Черт его знает почему. Лично я, вспоминая себя тогдашнего, просто искренне удивился. Ну и что из того, что еврейка? Зачем таким восторженным голосом говорить это? Что особенно в том, что она еврейка? Вот если бы девчонка прокричала, что Луиза заболела и самоподготовка отменяется, или что мы идем в кино, а то еврейка... Или вот, что Луиза Абрамовна шпионка, и она, девчонка, только что ее застала работающей на рации.

Девчонка увидав такую нашу реакцию, тоже сникла. Кажется она рассчитывала произвести эффект своим открытием, но эффект не произвелся - класс через мгновение продолжил галдеть. И все таки с того момента, я стал думать, что неспроста же так восторженно многозначительно кричала девчонка. Наверное, это все таки какое-то важное открытие, что Луиза Абрамовна еврейка. А то иначе зачем ей, девчонке так орать? И с какого то момента, через какое-то время, потихоньку и незаметно, люди для меня стали делится не только на добрых и злых, но и еще совсем немножко на то, какой они национальности. Во всяком случае, я это уже старался учитывать. Не то, чтобы специально, но все же это получалось как-то само собой.

Вот сколько лет прошло, и вспомнилось... Только давно это было. Но время прошло и теперь, конечно, всё по другому. Теперь не имеет значение еврей ты или русский, или украинец, или мордвин, или чеченец. А имеет значение добрый ты, щедрый или какой? Разве не так? А то тоскливо и противно, люди, если не так...

Мой интернат, моя родная школа-интернат стоит и здравствует до сих пор, на улице Сумской, дом номер 4, в провинциальном городке Шостка, Шосткинского района, что на замечательной, солнечной, дивной Украине. Такой Украине, какой предстает она в моей памяти. Такой, где многие, кажущиеся теперь очень важными вещи, по прежнему не имеют ни малейшего значения.

карандаш