С книжкой на диване

У меня нет знакомого двенадцатилетнего ребенка, который бы уже прочитал свежеизданный сборник повестей и рассказов Александра Папченко «Принцип Портоса, или Последний свидетель» (издательство Уральского университета, 1997) и поделился бы со мной своим мнением. Впрочем, может, это и не нужно: глупо пытаться встать на чужую точку зрения, чтобы оценить книгу. Даже детскую.

Но все-таки я точно помню по себе: детям нравится играть в приключения и читать про приключения, но читать про то, как играют в приключения, нет. Поэтому, будь я далее ребенком «среднего школьного возраста» (как гласит аннотация к книге), меня едва ли захватил бы сюжет повести «Принцип Портоса», где два братца играют в ограбление собственного папочки, который держит деньги в сахарнице... Впрочем, бывают такие кинокомедии с условным и довольно бестолковым сюжетом, которые, тем не менее, «держат» внимание зрителя невероятными трюками, комическими эффектами, ошарашивающими репликами, забавными ракурсами. Это и
делает писатель Александр Папченко по жизни телеоператор-профессионал.

Гораздо интереснее (на мой недвенадцатилетний взгляд) другой случай когда автор как бы стряхивает все эти комедийно-детективные навороты и возводит в ранг сюжета лирические парадоксы. Рассказ «Зачем приходил Зигзаг?» представляет собой почти чистый диалог двух мальчиков о воображаемой девочке, живущей во французском городке Арле. «О чем может думать эта девочка?» - задаются они вопросом. «...Вот по улице идешь, а сам думаешь, как бы по морде не схлопотать... Там очередь злая за колбасой. Тут трубу разрыли, машины ездят, брызгают грязью - смотри в оба. Там алкаши тусуются - обойди стороной... И все время нужно думать... А у нее вообще всего этого нет в голове. Врубаешься? Вообще! Она вообще об этом всем не думает!» Заметим, что все эти «врубаешься«, «офонарел», «ни фига» смотрятся очень пикантно в рамках чистейшей лирики, в рамках тоски по уходящему лету, в рамках любования красивой девочкой, в рамках страха смерти...

Процесс жадного общения, полный загадок и подвохов, - вот о чем лучшие вещи сборника. Общающиеся стороны - мальчик и девочка. Два разнопородных существа, что обычно игнорируется детской литературой, но не нашим автором. Девочки у него - очаровательные Лолиты, товарищи по играм, визгливые и верные, простодушные и роковые одновременно, чьи головы набиты банальнейшими мечтами и жуткими стихами одноклассниц. Мальчики тоже особые: «Данька проснулся вовремя - бандиты как раз шкрябались во входную дверь. А так как Данька регулярно смотрел телевизор, то он не растерялся, взял со стола тяжеленную настольную лампу, выдернул шнур из розетки и хладнокровно побрел в прихожую защищать квартиру...»

Рецензенты с удовлетворением могут констатировать, что папченковские герои -это, наконец, те самые таинственные «современные дети», о которых никто ничего толком не знает и которым грозит прямая опасность пройти над миром без шума и следа, не будучи обессмерченными художественным словом.

Автор не скупится на знаки времени: «Мерседесы», беженцы, родители в Греции, маленькая родственница из города Славутича, вечно озабоченная чистотой и радиационным фоном, игра в солдатиков американских... Поведение персонажей тоже отмечено чертами новизны: во время военизированной игры (куда от них деться в любую эпоху?) мальчик, назначенный «арьергардом», не в силах тащить рюкзак с провиантом, аккуратно выставляет тушенку под придорожные кусты, а шоколад делит с подружкой. Юные герои другой повести, заподозрив мирного гражданина в бандитизме, мечтают не о том, как сдадут его в милицию, а о том, как с помощью шантажа вытребуют у него динамит для запуска самодельной ракеты. Нет, не похожи они на малыша из классического рассказа Л. Пантелеева «Честное елово», забытого на «посту» и готового плакать, но стоять там до гробовой доски!

Правда, еще не известно, дети ли стали другими или просто писать о них стали подругому. Вот вам лично, что помнится ярче из вашей (тогда еще пионерской) «Зарницы» - чувство выполненного долга или голоногая девчонка, которая старалась не отставать от вас и смотрела на вас сияющими глазами?

Этот же вопрос - другие дети или другой взгляд на них? - интересно поставить в связи с повестью «Под босыми пятками Бога», лучшей в сборнике. Сюжет ее обескураживающ: грабители берут банк, одновременно милиция берет грабителей, в создавшейся суете 600 000 далларов случайно попадают в руки Сереже и Алисе. Следователь «вышел» на детей и предложил им… разделить деньги на троих. Если это нормально «в вашем современном мире, в вашем будущем мире«. Пожилой уже следователь находится в глубочайшей депрессии: мир изменился, и, с «современной» точки зрения, оказывается, что он «всю жизнь был дураком», честно делая свое дело и ни денег не нахапав, ни личной жизнью не пожив. Совершенно сбитый с толку, он не находит ничего лучшего, как обратиться за высшим судом к детям (как же: дети - наше будущее). Детки советуют - делить. Делят. Александр Иванович стреляется. «Ошибка следователя в том, что он не знал, что вы слепые. И что за глупость спрашивать у слепого про форму облаков?» - резюмирует Алисин папа, романтический военный, слегка гайдаровский, приехавший с каких-то далеких фронтов.

Культ детей - такой гуманистичный! - так же странен, как и культ «современности». Дети не лучше и не хуже нас - они лишь наше зеркало. Им снятся сны о чем-то большем - точно так же, как и нам. «У нее же внутри все пусто... Не как у дурака пусто, а вообще, чисто внутри. Никаких тебе мелких страхов, никаких стеснений. Она свободная от этого. Врубаешься? Нет?» - Колька Зигзаг хотел придумать себе мальчишку, друга, а «получилась« девчонка - вот такая. Незнакомое ему, желанное alter ego. И характерно - и ужасно, что он ощущает эту возможность иной жизни именно как «пустоту»: он не знает, как и структурировать-то ее.

Дети слепы так же, как взрослые. Но то, что взрослые слепы, их беда; то, что слепы их дети, - их вина. Вот такой парадокс.

Книга издана отлично (иллюстрации, правда, оставляют желать большего). Автор выражает благодарность губернатору Э. Э. Росселю за содействие в ее издании. Мы, читатели, к этой благодарности присоединяемся, хотя нас и смущает несколько, что подобные книги выходят и свет какими-то неисповедимыми путями, что это стало делом случая, каприза судьбы и чуть ли не чудесного вмешательства свыше.

Г. ЛУКЬЯНИНА.
Вечерний Екатеринбург. №120 (11662) от 28 июня 1997 года.

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

карандаш