Александр Папченко

www.papchenko.ru

 

Литературный сценарий короткометражного фильма.

 

В спортивном зале шумно и гулко и довольно тесно, так дело происходит в заштатном районном городке. Вот на ринге в спарринге боксеры, вот поодаль тяжеловесы сражаются со штангой, там дзюдоисты, ну а неподалеку от нас, на первом плане занимаются каратисты. Седой, сухонький старичок-тренер некоторое время наблюдает за своими подопечными каратистами, затем проходит в угол и останавливается за спиной у Сергея. Сергей не замечая тренера сосредоточенно смотрит на кирпич установленный на специальной подставке. Сергей сосредоточен, он гипнотизирует кирпич. Наконец выдохнув, он ударяет ребром ладони по кирпичу, и... и кирпич непоколебим, зато Сергей морщится от боли и трет ушибленную руку. Отдышавшись он настороженно косит за плечо: заметил ли кто-нибудь его неудачу? И встречается глазами с тренером. Тренер подходит:

- Ну, что с тобой?

Сергей пожимает плечами.

- Ломаешься в самый ответственный момент...

Тренер трогает кирпич...

- Теплый...

- Что? - Сергей приготовившийся слушать замечания, озадаченно смотрит на тренера.

- У него есть душа. Значит он может быть слабым. Потому что его душа, это душа камня. У него нет совести и ему не стыдно и он не умеет любить, а значит и не ненавидеть не может. Поэтому он, - тренер гладит кирпич, - слаб и силен всегда одинаково. А вот ты... если тебе стыдно, или если тебе больно, или если ты любишь, то тогда ты и ненавидишь. Вот в такие моменты ты его сильнее. А так ты все равно как этот кирпич... возьмешь в руки вроде бы крепкая вещь, а...

Тренер с некоторым напряжением нажимает костяшками пальцев на кирпич и тот совершенно неожиданно крошится и рассыпается.

- И не удивляйся, увидев как мотылек сминает сталь...

Тренер поворачивается чтоб уйти, но задержавшись на миг, бросает через плечо...

- Да... Что я хотел сказать - ты Серега не обижайся но на кубок я тебя не пущу. Хватит уже... напроигрывались. То ли ты не злой, то ли черт-те знает... Ломаешься в последний момент.

 

Сергей открывает дверь квартиры - бросает спортивную сумку на диван, по пути включает телевизор и уходит в душ.

На экране телевизора, взрывы-сполохи: репортаж из «горячей точки»...

Сергей вдруг, не успев раздеться, выходит из душа. Торопливо пересекает комнату - открывает платяной шкаф - пустые плечики. Сергей замечает на столе записку. Читает: «Сергей, я ухожу. Я устала так жить. Бессмысленно. Не ищи. Юля».

Сергей понимает что его оставила любимая женщина.

На экране телевизора появляется диктор. Грохот затихает и закадровый голос диктора продолжает:

- ...таким образом министерство обороны продолжает набор по контракту. Как нам стало известно из осведомленных источников...

Сергей сминает записку, и в ступоре некоторое время смотрит на экран, затем добавляет звук телевизора.

-...- изъявили желание служить по контракту двести двадцать человек. Кто эти люди? - продолжает диктор. Картинка меняется - теперь мы видим призывной пункт, ребята с рюкзаками, - Что ими движет? Быть может они не нашли себя в повседневной жизни, или мирная жизнь лишенная риска, им пресна? Кто же эти наши «дикие гуси», эти солдаты удачи, наемники, или романтики?

Сергей выключает телевизор и подходит к окну: крыши, кроны деревьев, пыльные улицы заштатного городка. Кажется что время много лет назад остановилось в этой российской глубинке. Все так же толкутся у винного магазина алкаши, сонно переставляя копыта влечет телегу лошадь, в телеге зевает мужик, лениво препираются тетки у одинокого коммерческого киоска.

Отбросив полотенце Сергей ударяет ребром ладони по подоконнику и машет ушибленной рукой, и морщится от боли...

 

Вечереет...

Аэропорт заштатного городка типичен в своей провинциальности. Клозет на отшибе, в поле. Полосатый конус на шесте. Небольшой домик с антеннами на крыше и здание аэровокзала. Клумбы, отороченные кирпичом, покрытые пылью проселочных дорог, машины на стоянке, взлетная полоса и самолеты на ней, не могучее Ан-24.

Внутри аэровокзала довольно людно, если этим тесным словом можно назвать те восемь-десять человек что уныло бродят взад-вперед в ожидании посадки в самолет, тщетно пытаясь занять себя хоть чем-то. Кто-то читает старую газету, кто-то пьет молоко из горлышка пивной бутылки, кто-то дремлет: привычный знакомый провинциальный люд.

Сергей с билетом отходит от кассы. Бросает рюкзак на пол. Садится в пошарпаное фанерное кресло. Рядом, в проходе на чемодане пристроился мальчишка.

Мальчишке лет восемь-девять. Он очкарик. Шорты великоваты и тощие в ссадинах ноги смешно торчат. Белая рубашка, светлая бабочка. В руках у мальчишки футляр флейты. Он прижимает его бережно... На мальчишке, поверх рубашки, зачем-то целлофановая накидка - пелерина, хотя дождя не предвидится.

Сергей встречается глазами с мальчишкой.

Сергей; - Первый раз летишь?

Мальчишка рассудительно пожимает плечами.

Сергей; - Не страшно одному лететь?

Мальчишка; - Меня ж Петр Алексеевич посадит... Валентина Григорьевна встретит.

Манера мальчишки говорить с взрослыми интонациями забавляет Сергея.

Сергей: - Музыкант?

Мальчишка рассудительно пожимает плечами и вдруг совершенно по детски заговорщецки добавляет: - Опасаюсь я...

Сергей: - Высоты что ли боишься?

Мальчишка потупился: - И её. Я не боюсь когда играю. Понимаете?

Сергей: - Что ничего не боишься?

Мальчишка пожимает плечами: - Может потому что я заигрываюсь.

Сергей: - Как это?

Мальчишка: - Ну это... - мальчишка не находит слов и шепотом, - ...я даже ничего не слышу, так мне все кроме музыки... Никто даже этого не знает. Даже Аркадий Васильевич не знает, понимаете? Конечно, тогда я ничего не боюсь... но в самолете разве позволят играть? Ни за что не позволят. Я уж знаю... - вздыхает тяжело мальчишка, - А вы когда ничего не боитесь?

- Я?- застигнутый вопросом ребенка Сергей растерянно хмыкает...

- А вон Петр Алексеевич! Дядя Петя! - кричит мальчишка.

Но Петр Алексеевич, средних лет мужчина в летной форме, торопливо, почти бегом пересекает миниатюрный зал и скрывается за дверью с табличкой «дежурный». Хватает телефонную трубку. Кричит.

- Когда? Когда?!! Черт... - Петр Алексеевич смотрит на часы, - Они же... Что?... я говорю они через пять минут будут здесь! Почему не предупредили?! А, черт... - с улицы доносится гул мотора и Петр Алексеевич швыряет трубку.

В сгустившихся сумерках к аэровокзалу подъезжает «Икарус». Где-то далеко слышится завывание милицейских сирен. Из автобуса выпрыгивает человек в маске, следом некая гражданка, затем еще один человек в маске. Люди в масках вооружены автоматами. Это бандиты. Гражданка - заложница.

Распахивается дверь аэровокзала - внутрь вваливаются бандиты с заложницей.

Бандиты; - Всем лежать! Всем на пол! Я кому сказал?!

Очередь из автомата в потолок...

Мирные граждане падают на пол. Крики, восклицания. Сергей укладывается на пол неподалеку от мальчишки, который просто сполз с чемодана на пол и остался сидеть прислонившись к стене и вцепившись в свой футляр с флейтой. Какой-то дедок замешкался...

Бандиты: - Ты! Тебя это не касается?! На пол!

Снаружи здания доносится рев многочисленных моторов машин погони. Всполохи маячков на крышах милицейских машин сливается в один сплошной ослепляющих фейерверк. Слышны звуки команд выкрикиваемых в мегафон.

Свет внутри аэровокзала гаснет. Сергей встречается глазами и застывшим от ужаса взглядом мальчишки, и пробует улыбнуться, но у него это плохо получается.

В поле зрения Сергея замызганный каменный пол, раздавленный окурок, грязная ножка лавки, поодаль широкое словно витрина окно, с радиаторной батареей за ней. Осколок стекла и на нем в тусклом пятне света обыкновенный белесый мотылек. Заметив мотылька, Сергей улыбается краем рта и поднимает глаза; за оконным стеклом какое-то далекое движение, всполохи подфарников, слышен натужный рев прошедшего на небольшой высоте над аэровокзалом вертолета...

- Никому не двигаться! И все будут живы!

Голос с улицы с характерной мегафонной акустикой:

- Мы выполнили все ваши условия. Самолет заправляется.

Невесомые крылышки мотылька, чуть подрагивают...

Сергей вдруг замечает какое-то движение рядом с собой. Это мальчишка теребит на коленях футляр флейты. Сергей косит в сторону бандитов - те, за высокой спинкой лавки не замечают мальчишку. В этот момент Сергей видит флейту в руках мальчишки, извлеченную из футляра, и до него наконец доходит, что он собирается делать. Сергей пытается незаметно перехватить флейту - музыкант отстраняется. Тогда он пробует поймать взгляд мальчишки, но тот смотрит куда-то сквозь Сергея.

- Ты что?! - шепчет Сергей, но в этот момент раздается тонкий пронзительный звук первой неверно взятой ноты, и сразу же совершенно неуместная здесь, а тем более при данных обстоятельствах «Маленькая ночная серенада» Моцарта наполняет, аэровокзал. Сергей сжался ожидая чего? выстрела, окрика, но в первый момент ничего не произошло. Микрофоны-пушки установленные на аванпостах оцепления транслируют мелодию в шлемы снайперов, затаившихся неподалеку. Музыка звучит в штабном автобусе оперативной группы и офицеры спецназа удивленно переглядываются. В перекрестие снайперского прицела мы видим какое-то движение за окном аэровокзала и в тот же миг тонкий ослепительный луч прожектора выхватывает за окном из темноты маленькую, белую фигурку мальчишки. Теперь он стоит и играет в пятне света, а его целлофановая накидка-пелерина отсвечивает, словно крылышки мотылька.

Наконец бандиты выходят из ступора.

- Заткнись, сука! - кричит один из них и делает движение к мальчишке, и таким образом на какое-то мгновение оказывается напротив окна. Сергей заторможено следит за тяжелым башмаком бандита. Что-то внутри Сергея липкое и вязкое мешает ему, схватить бандита за ногу и опрокинуть на пол, хотя нога того вот она, рядом. Башмак замедленно опускается рядом с мотыльком и у того трепещут крылышки. И в следующий миг с грохотом разлетается окно... Но мальчишка слышит только музыку, поэтому стеклянные брызги разлетаются совершенно бесшумно. Совершенно бесшумно и даже красиво вваливается вооруженный спецназовец в вынесенное окошко. Совершенно бесшумно и даже красиво лохматит фанерную спинку сиденья автоматная очередь выпущенная бандитом. И эти искаженные лица вскочивших заложников, и чьи-то руки опускающиеся на чью-то голову, и полные ужаса глаза, и полные азарта глаза спецназовцев - весь этот хаос фантастическим образом обретает ритм, и непостижимое изящество, и гармонию звучащей мелодии. И словно и ужас, и отчаянье это все в каком-то другом мире... в мире где лежит на полу Сергей. В сутолоке пляшущих на полу подошв, чей-то каблук наступает на мотылька. И это по сути незамеченное никем событие вдруг подбрасывает Сергея. Оказавшийся перед ним спецназовец отброшен к стене.

- Тихо!!! - кричит Сергей и распахнутое в яростном крике лицо бандита плющится о стену, а его автомат улетает к стене: - Я же сказал тихо! Всем!!

И случается неожиданное - становится тихо. Тихо, но мелодия звучит. И бандиты и спецназовцы удивленно смотрят на Сергея...

- Тихо... - повторяет тот. И дрожащей от бешенства рукой выдергивает из-под лавки свой рюкзак: - Не надо... шуметь... пока играет... хоть кто-нибудь, - Сергей прикладывает палец к губам и на цыпочках, стараясь чтоб под ногами не скрипело битое стекло, идет к окну. И выпрыгивает в него.

- Кто это был? - изумленно спрашивает спецназовец сдирая с лица маску.

«Маленькая ночная серенада» звучит в ночи. По шоссе обратно в город пружинисто шагает одинокий путник. Это Сергей. Вспомнив о рюкзаке, который он волочит по асфальту, он широко размахивается и швыряет его в поле...

А. Папченко 17. 06. 2003 года

Добавить комментарий


Защитный код
Обновить

карандаш