...из воздуха, из ничего. Из рассказа попутчика. Но не всякие излияния души становятся рассказами. Скорее пригождаются эпизоды, фразы, детали, а вот так, чтобы весь рассказ целиком записался-пригодился, это большая редкость. (У меня во всяком случае именно так). Целиком рассказ мне пригождался всего пару-тройку раз. Вот один из таких случаев.

Представьте степь. Полдень. Жара невыносимая. Наша пиротехничка, бронированный автобус «Чернигов» мчится по степи. Нас швыряет и трясет. Я еду в Улан-Удэ, чтобы оттуда самолетом в Иркутск, потом самолетом в Свердловск, потом самолетом в Москву и оттуда поездом в городок Шостку на комбинат «СВЕМА» (Шостка, городок на (в) Украине), за кинопленкой.  Мы кино снимали в Бурятии когда пленка закончилась. Вот меня и послали добирать...

Мой попутчик плотный бородач Володя Ермольев. У него неурядицы дома и он тоже торопится в Свердловск.

Минул час пути, второй... Мы потные, пыльные, подпрыгивающие на ухабах, оглохшие от дребезга и лязга. И как-то вдруг, ни с того ни с сего, Володя неожиданно принимается мне рассказывать в этой жаре, остужающий зимний сюжет:

-  Представляешь, этой зимой со мной, Саша, произошел случай. Казус, прямо. Я попал на выходные в пансионат. От киностудии. Вот только что окончился год, а в конце года, как всегда, вымотаешься, как собака. А после Нового года затишье. Ну вот, я был свободен, и дал себя уговорить... В общем, пансионат стоял за городом, в тайге. Делать там было нечего, да и согласился я туда поехать чтоб уважить профкомшу нашу.

Как я засел в номере с утра, так полдня книжку читал, а когда стемнело, разыгралась метель. Да такая, что где–то оборвало провода. Свет погас. Темень. Вьюга завывает...Тьфу! А тут слышу; на первом этаже в фойе что–то затевается. Гитара, голоса. Плюнул я на свою меланхолию и спустился вниз.

Когда я пришел, как раз веселье было в разгаре. Горел камин. Кто–то травил анекдоты. Потом решили конкурс песни устроить. Перед камином, где посветлее,  поставили стул для исполнителя. Все расселись в зале. Кто-где. Какой–то парень первым пел. Ему аплодировали. Потом еще кто–то. А потом неожиданно в темноте, куда не доставал свет от камина, раздался голос. Женщина пела. Знаете, Саша, я раньше не понимал тех, кто любит оперу, а тут понял. Такой чистый, такой пронзительный был голос. Казалось, не вытянет, сорвется. Я даже волновался за нее. Честное слово. Там же ребята разные. Молодые. Тут и на смех поднять могут. Оборжать. Но нет. Она пела; «Называют меня некрасивою, так зачем же ты ходишь за мной и осенней порою дождливою, провожаешь с работы домой», – что–то в этом роде, – скороговоркой проговорил Володя.

Автобус тряхнуло так что я едва не свалился в узкий проход между стальными ящиками с оружием.

– Ну вот, – продолжил Володя, - она допела и все стали просить её выйти к камину, показаться. Она долго отнекивалась. Знаете, Саша, с таким... настоящим упорством. Мы упрашивали. Кокетничает, думали... Но наши люди такие - силой вытолкали к камину. И... -  Володя помолчал, - ...у нее не было лица.
- Как это? - удивился я.
– Ну–у...  вместо лица один сплошной ожог. Ни бровей, ни ресниц. Мы все обалдели, конечно. От неожиданности, такой голос и такое...  До сих пор не могу забыть ее взгляда. И выбежала.

Володя замолчал и через некоторое время уже другим голосом добавил;
– Пансионат был от металлургического завода. Там авария какая-то случилась, и её обожгло... Говорили. Потом я уехал и никогда больше ее не встречал. А вот голос ее почему–то помню. Странно?...

Рассказ  «СЮЖЕТ ДЛЯ КЛАССИКА», конечно обработанный и подработанный, был опубликован в газете «Вечерний Свердловск» в том же году 1987 году, 21 ноября. 

Обычно въедливая редакторша заменила мне только название рассказа! А он у меня назывался «Металлургические комплексы Урала». Оно казалось мне точнее...

Кстати, в те времена с пластическими операциями, в СССР была большая напряженка...

карандаш
^ Наверх