Вот начинающий автор, изваял свой первый роман. Ему повезло - он издал его в крупном издательстве. Его гонорар составит около 15-25 тысяч рублей. Вторую книгу напишет автор - гонорар тот же. У всех по разному, но где-то с пятой книжки,  издатели могут накинуть писателю тысяч десять. Рублей. С десятой книги, гонорар может составлять тысяч сорок-пятьдесят. Это относится к трэшевой литературе. И только в том случае, если автор будет раскупаться. Случаются, конечно, исключения, но на то они и исключения... И о них разговор особый.

Очень часто, такими словами начинаю беседу с победителями разных литературных юношеских фестивалей. Ребятами лет шестнадцати... А потом уже мы говорим о литературе. Так что не ходите дети в Африку гулять. Ну, разве что, если уж очень, очень хочется... Тогда ходите. Ходите только если невмоготу.

Он написал первую книгу. Хорошую книгу. Издал. Книга была узенькая. Или, скорее хрупкая. И талантливая. Но он жил с ребятами в однокомнатной квартире. Вертелся как мог, и всё равно не мог раскрутиться. Однажды я забежал к нему в гости. Попал некстати. Это было видно по лицам присутствующих - я прервал ссору на полуслове. И слово это было...   Ну, какими могут быть слова когда мужчина приносит в семью мало денег, думаю, вы знаете.

Прошло много времени.. Созванивались, но не более. Без подробностей. И вот как-то он заглянул ко мне в гости. Я угостил его чаем. От «погорячее» он отказался, да и я не настаивал - работа. Он никогда ранее не заходил, а тут зашел. У человека десять пальцев. И у него тоже. На каждом пальце по перстню. На каждом перстне - блистающий камень. Он сел в кресле. Я напротив. Он охватил руками колено - так, чтобы я уже никак не мог отвертеться, не мог не заметить, не мог не поинтересоваться откуда такие цяцки. Я поинтересовался.
- Издатели платят, - бросил он небрежно. - Пятидесятая книга, все-таки вышла! (Что-то около этого, вылетело из головы, может сорок пятая). А ты, как медленно пишешь! Быстрее нужно писать. Больше работать.
- Да, - согласился я. - Хорошо бы быстрее...
- Знаешь, - вдруг признался он, - только ты со мной и разговариваешь...

Он издает несколько книг в год, с тех пор, как бросил сочинительствовать и принялся переводить документальную прозу. А я умудряюсь сочинить одну в год. Издатели ценят его переводы. И все у него теперь славно. Живет один. Никто не говорит ему горьких слов. Не упрекает. В общем он живет хорошо. Наверное.
- Вот мои книги, - вел он нас как-то с Ю.Л. вдоль книжной полки, когда мы однажды, по делу, забежали к нему в гости.

Длинный ряд из одинаковых, толстеньких, упитанных томов, действительно  впечатляет. И последняя на книжной полке в этом ряду упитанных - узенькая, я бы сказал, скорее хрупкая книжечка. Единственная. Та самая. Первая и последняя.
А потом, так случилось, что я как-то попросил его, он как раз ехал в Москву, передать свою повесть в одно издательство, и он... Словом, я не знаю с кем он теперь разговаривает. Но об этом я уже писал здесь в Дневничке. Незачем повторяться.
Терпеть ненавижу, когда заканчивается, что-то хорошее...

карандаш
^ Наверх