Это я так Степана обзываю, когда он принимается за черт-те что - номер пять. И по другому тоже обзываю, но на этот раз вот так, №5. А тут он принялся. Лето, жара, все окна, двери раскрыты. Вечером тоже. На свет в комнату влетают мотыльки.
Степан, вообще-то, кот очень смелый, но робкий чрезвычайно. Скажем так, не робкий, а предусмотрительный. Если он вышел из комнаты и через секунду вынужден вернуться обратно, то делает это так осторожно, словно впервые - и в сырой крысиный подвал. На цыпочках. По пластунски. Хотя и сложно представить, что за эту секунду Степиного ненахождения в комнату успели просочиться враги. И все же! А ведь когда-то имя сибиряку котенку Степе, дали в честь Степана Тимофеевича Разина, атамана козачьего. И вот те на! А еще говорят, как вы лодку назовете, так она и поплывет.
Так вот. Привык я к такому осторожному коту, а тут мотыльки. Влетают с улицы и с разгона башкой в люстру - бам! Аж стеклянные висюльки звякают. И с выпяченными глазами очумело кругами по комнате. А Степа с грохотом за ними. Догонит, схватит, и тащит мне добычу. Положит аккуратно у моих ног. Сядет рядом и смотрит нежно. То на меня, то на добычу. Ешь, мол, дружище, угощаю. Ты же меня кормишь, а вот и я тебя кормлю. На.
Но я не ем. Тогда Степа укоризненно вздыхает, ругается и сам поедает мотыля. У меня на глазах, чтоб я от зависти слюной изошел. Я слышал, что в некоторых странах едят насекомых, так может мне переназвать Степу иначе как-то...
Все ничего. Вот только спать ложусь. Свет гашу. Тишина, покой. И вдруг хлобысь! Грохот! Это семикилограммовый степин организм рушится со стола на пол. Или еще откуда-то куда-то. Снося на своем пути мебель средних размеров.
- Ну-ну, - я ему сквозь сон, - Оставь уже этих чертовых мотылей! Дай мне спать.
