Как-будто из души выбиты какие-то ячейки или клеточки. И в эти отверстия сквозит промозглая безнадега и отчаянье. И душа под их напором становится такая жиденькая-жиденькая, совсем уж аморфная. Того и гляди растает. Тогда такая музыка собирает утраченные душой клеточки, из воздуха, из ничего и возвращает их на место, туда откуда они выпали. И душа восстанавливается, обретает прежнюю цельность, упругость и даже, как-будто объем. Если только у души есть какой-то объем.

Не понимаю, почему на похоронах всегда играют траурный марш Шопена, а, скажем, не реквием Моцарта? Впрочем, если бы я бесчетное количество раз не слышал Шопена в таком жалком безобразном исполнении, что непонятно, что навевало на меня большую тоску, сама мелодия или нестройное завывание оркестровых медных дудок, то быть может я о его музыке думал бы по другому... Но это ничего не меняет.

PS: Кстати, на похоронах самого Шопена исполнялся «Реквием» Моцарта.

карандаш
^ Наверх