Итак, павильон, Коляда, его студенты, начинающие драматурги, с которыми он работает. Поучает их. И я оператор-постановщик этой передачи. Конечно, мотаюсь по павильону, ругаюсь с осветителями, шумлю, прошу кого-то подвинуться туда, а кого-то сюда и вижу, что эти мои метания раздражают Колю, потому что, естественно, мешают ему сосредоточиться на работе со студентами.

Ну, записали передачу. А в конце, Коляда дает своим студентам задание - написать две короткие пьесы, страниц этак по семь- десять каждая, (сейчас уже точно не помню объем) каждая. В одной пьесе завязка такая - женщина делает ремонт, кто-то приходит к ней и тд. Вторая пьеса - от первого лица. Моноспектакль. (Если и были какие-то еще детали в установках, каюсь, позабыл). И эти две пьесы нужно представить мастеру, через две недели. Лихо!

К тому времени я уже немножко писал. И, вдруг, подумал, а слабо? Слабо тебе Папченко написать эти две пьесы в режиме и рамках заданных Коляда? Сел, напрягся.... Признаюсь - мне было, наверное легче чем студентам. У меня были заготовки сюжетов, которые я мог загнать в рамки, заданные Колядой.

Написал. И через третьи руки передал Коляде, Почему через третьи? Думаю, увидит он меня, вспомнит как я тормошил его в павильоне и пьесы мои ему от этого сразу не понравятся. Ну, а так, или по какой другой причине, пьесы мои Коляде показались сносными. Мы встретились и поговорили хорошо...

Быть может, кому-то трудно будет представить, но основой для одной из пьес, той самой где разговор от первого лица, моноспектакля, послужил рассказ «Сюжет для классика» о котором говорится здесь в ДНЕВНИЧКЕ от 24 июня этого года...

Вот только драматурга из меня не вышло.

Тесно мне в пьесе. Узко. Просто таки, клаустрофобия. Написал несколько пьес и остановился...

По моему, пьеса -  самая трудная форма, если не хлыздить... Самая кровавая.

карандаш
^ Наверх