До определенного возраста, ну лет до трех-четырех точно, дети язычники. Наверное, потому, что будучи сами вчера природой, они еще очень недалеко ушли от неё - ведь их еще опекают инстинкты направленные на сохранение их жизней: не есть ягод зеленого цвета - они не спелые, не тащить в рот горькое, кислое - отрава, громкий звук - потенциальная опасность и тд.
Так мало зная о физической сути предмета, о его предназначении, о характеристиках того или иного природного явления, о законах, которым подчиняется то или иное природное действие, ребенок беззащитен, как первобытный человек. Он не может отследить и понять причинно-следственные цепочки и закономерности и механизм функционирования окружающей его действительности. Поэтому мир, вокруг ребенка загадочен и волшебен. Ведь все изменения в таком мире, проистекают, казалось бы, сами по себе. Или по воле силы, непонятной для ребенка.
И, почему тогда, скажите не оживать деревьям и по ночам не уходить из города в лес, на побывку? А в темноте живет страх. И у него нет формы, а есть то, что и объяснить нельзя... И тени отсоединяются от предметов, которые их отбрасывают, и обретая свойства им неприсущие, могут взять тебя за руку или разговаривать с тобой...
Если бы ребенок был достаточно одинок, то есть совсем одинок и совершенно оторван от социума, он бы в два приёма воссоздал бы некий языческий культ, при помощи которого, умасливал бы эти волшебные силы. При помощи которого, общался бы с окружающим его миром.
Помню, мне было года четыре. Жили мы рядом с лесом, через который, я, время от времени, ходил одной и той же дорогой. Ну, что там лес. Лесок. Сосновый лесок. Это нужно понять, эту глубокую тишину его наполняющую, эти гулкие потрескивания и пощелкивания, и птичий пересвист - весь это обычный и постоянный звуковой фон сосняка. И вот я иду, но уже знаю, и действительно, через десяток другой шагов, слышу, шум. Который меня всегда пугает... Наверное, для ровного звукового фона сосняка он слишком громок.
И, все-таки, я, с напряжением, приближаюсь к источнику шума. Я насторожен. Мне нужно прошмыгнуть мимо этого места, мимо этого шума... Наконец, вот оно, самое страшное на моем пути - здесь, в результате непонятно чего, в сплошном сосняке, проплешина. На этой полянке обосновались осины. Много. Это они шумят на ветру, шевелятся и размахивают ветвями. Не смея громко дышать, не смея ни на миг отвести от осин взгляда, я, буквально на цыпочках преодолеваю самое близкое к ним расстояние, и уже мчусь прочь, подгоняемый ужасом...
Я бы на той поляне, наверное, поставил бы языческое капище, какой-нибудь отчетливо безобразный пень или выразительную каменюку, если бы остался навсегда одиноким в том лесу.
И был бы сейчас главным повелителем осин, во всей округе...
Не нужно быть Эйнштейном, чтобы видеть эту относительность - время понадобившееся человеку, на дорогу от дикаря к цивилизованному, потрачено так много, а расстояние преодоленное человеком так коротко, что оторопь берет. Словно человек бродил кругами. Поэтому обратный путь короток. Возвращаться здесь рядом. Одно, ну, в лучшем случае, два поколения отделяет человека интернета от человека языческого капища...
Природа вернет человека в себя, и деревья вновь будут ходить друг к другу в гости...
