... или непредвиденные и ужасные и кошмарные последствия показательного ограбления. (фрагмент)
«И Зика продолжил рассказ…
Этот самый Бахмач пристроил Зику на стройку подсобным рабочим. Ему вменялось в обязанность бегать за куревом и стоять на стрёме, на случай если объявится милиция. А то таджики строители, работали без регистрации…
- Чё за регистрация? - поинтересовался Колька.
- Да фиг его, зы-знает... - отмахнулся Зика.
Зика блаженствовал, пока не повадился приезжать на стройку её хозяин, некий Антон Антонович, по прозвищу Пончик. И он так уставал к концу дня, что трезвым до стройки добраться не мог. И таким богатым был этот Пончик, что вместе с ним еще и охрана приезжала на джипе.
И так они познакомились на стройке, Зика и Пончик. И Пончику, почему то, понравилось пить водку в компании Зики и рассказывать ему про свою тяжелую жизнь.
- Он говорил, что я один его понимаю! – хвастался Зика, - Только вот чё-то я не врубился с его работой - думаю, начальником карьера Пончик работал. Видал такие дырки в земле? Это всё Пончика работа. Потому что он мне всё - под него копают, потому что землеотводы какие-то налево ушли… И еще про прокуроров. Они тоже у него копают. Но работают плохо. Потому что Пончик про них - гады эти прокуроры, и сволочи, и вообще матюками их.
Через пару дней таких посиделок, таджики, наблюдавшие непонятные отношения Зики с хозяином, стали сами бегать в магазин за сигаретами для себя и за фантой для Зики.
- Жизнь наступила малина! – закатил глаза Зика, - Ну а потом случилось. Одним сы-словом произошло!
Однажды Пончик приехал на стройку совсем пьяным. Он плакал, Пончик, и рыдал. Но даже не это поразило Зику и перепуганных таджиков, а тот костюм, что напялил на себя Пончик. А напялил он грязные потертые джинсы, застиранную майку и мятый пиджак.
- Хочу молодость вы-вспомнить, - объяснился перед малолетним дружком Пончик, - а то эти пы-прокуроры нервы мне совсем задрали. Едем, друг мой Зика со мной на дело, бомбанем хату, как в прежние старые добрые времена. Вспомним молодость.
Даже сейчас, спустя время, Зика вспомнив предложение Пончика, задохнулся от волнения…
- Я тебе, друг Зика, класс работы покажу! Потому как теперь одни заср…ы кругом, даже хату ограбить толком не умеют.
Зика помолчал и продолжил рассказывать;
- Ну, пошел Пончик за вагон по малой нужде, а его охранники мне на ухо шепчут: не дрейфь, шкет, ограбления для нас дело привычное. Как на шефа тоска накатывает, мы его сразу везем квартиру грабить и поэтому привыкли. Хохма в том, что хата, которую Пончик грабит, подставная. В аренду взятая квартира, специально для красивого ограбления. Типа, чтоб Пончик оторвался без последствий. Но ты, шкет, говорят мне охранники, об этом ему не говори, чтоб не обломать человеку удовольствие! – Зика сплюнул… - И я, дурак, пы-повелся - вот как меня преступный авторитет уважает, на дело с собой берет!
И поехали они на подготовленное «ограбление». А по дороге, вдруг, выяснилось, что квартира, которую специально для ограбления сняли на сутки, грабить нельзя. Почему нельзя, Зика не понял, но только охранники принялись срочно искать какое-нибудь другое подходящее для достойного ограбления помещение. И тут кто-то, неожиданно вспомнил о своём дяде. Этот его дядя - банкир, и он сейчас вместе с семьей в Турции на курорте. Вот его, этого-то дядю, хорошо было бы ограбить, так как он родственников не любит, потому что деньгами с племянником не делится. Охранник, у которого нехороший дядя, немедленно приступил к делу и направил машину с Пончиком к дядиному дому.
- Приехали, – шмыгая носом, продолжил Зика, - Пы-Пончику сказали номер банкирской кы-квартиры и дали ключи от хаты. Дядя, ключи племяшу оставил, чтоб тот цветочки поливал. Ни фига себе цветочки! Пончик вылез из машины, ключи взял и разминается гимнастикой. И тут его, этого недоделанного племянника пы-прошибло позвонить дядьке своему в Турцию. Ну, там базар-вокзал, и этот дядя-банкир из Турции говорит, что его, будто, уже три раза грабили и менты взяли его квартиру на вооруженную засаду. Ну, я о-о-о… - зашелся Зика в приступе заикания.
- …офигел? - сердобольно подсказал Колька.
- Можно и так сказать, хотя я чуть не о-о-обо-о-о… – опять затянул Зика. – Ну, ты понял, о чем я! А Пончик уже зовет меня. Ну, тут па-пацаны из охраны сжалились над нами и давай Пончу заливать про милицию, про засаду. А Понча в машине от коньяка развезло и теперь он совсем смелый. И это… - Зика, судорожно сглотнул, - Сует мне пу-пушку. Со-совсем сы-сы-сы…
- …спятил? - резонно предположил Колька.
- Можно и так сказать. – Зика коротко глянул на Кольку, - Но ты понял о чем я! Короче – выдернул Пончик «пушку» у охранника из кобуры и мне. Охранник репу почесал, но что он может против авторитета преступного мира? Тут, когда все увидели эту «пушку» у меня в руках, въехали что дело приобретает серьезный оборот и давай Пончику доказывать, какой именно. Но Пончик в раж вошел, фиг его переубедишь. Короче, пошли мы. Иду, а от всех этих переживаний на меня корч напал, будто меня по башке коленой долбанули, а то б немедленно удрал…
Зика помолчал, повздыхал, будто собираясь с силами…
- Идем. С «пушками». У меня от напряга зубы, блин, брякают. Ду-думаю, зачем мне такие расклады, чтоб меня менты убили в чужой квартире? Сы-страшно, а не сбежишь. А тут еще Пончик, как в лифт сели, стал мне рассказывать, как его милиция со всех сторон пасёт, и, конечно, им только дай повод продырявить ему, Пончику, башку разрывными пулями. Но, что пусть никто не думает, будто он, Пончик, так просто сдастся. Он будет отстреливаться до последнего патрона. И после таких его слов я заметил, что Пончик сам дрейфит. Пот у него по роже течёт и пальцы дрожат. И вот тогда мне стало совсем паскудно. Думаю, если сам Пончик сдрейфил, то дело действительно дрянь. Разве ж будет милиция разбираться, что я тут не при делах? Увидят у меня в руках «пушку» и засандалят боевой пулей в лобешник. Конечно, может Понч и передумал бы гы-грабить если б не я. А то, типа того, ему передо мной неудобно… Ну, зашли мы в квартиру и напряг достиг апофигея. И тут, в полной тишине… - Зика судорожно сглотнул, - …как, кы-кто то, как крикнет, как заверещит, как… На пол козляры! Подонки! А то стреляю, кричит. Засада, кричит, мы вас окружили! Я от такой неожиданности на курок и нажал. «Пушка» моя ка-а-ак хлобысь! Там такая здоровенная чашка стояла на полу. Больше не стоит. В дребезги! И тут Понч как за-заржет! И как… Ну типа того, оглянулся я на этот звук, а это Понч обо-обо-обо…
- Обоср…я? – подсказал Колька.
- Можно и так сказать, - легко согласился Зика, - Ну, ты понял о чем я! Приколись, стоит, ржет и со смехом в штаны… Я как увидел, и тоже…- сокрушенно вздохнул Зика, глянул на Кольку и добавил, - … Не. Не то. Просто головой повредился. Заикатость на меня напала.
Зика замолчал и поглядел в зарешеченное окошко - «УАЗ» выбрался с проселка на великолепно отутюженное шоссе. А еще через пару каких-то минут, проросли на горизонте и придвинулись к шоссе ослепительные городские многоэтажки…
- Потом Пончик всю квартиру расстрелял, - очнулся Зика, - но в попугая так и не попал. И в меня не попал. А эта попугайская зеленая харя в окно упорхнула. Мы ж, стекло прострелили. И в Африку свою, наверное, поскакала. А потом всё было хорошо - Пончику вызвали «скорую». Те, из «скорой», дождались когда у Пончика патроны кончатся и связали его… И теперь, скажу тебе, все в дурдом к Пончику за советами ездят. Как к авторитету преступного мира. Меня тоже хотели в дурку закатать, от заикатости лечить, да я сбежал.»
