Описывать счастье бессмысленно - состояние настолько оглушительно яркое и своеобразное, что ПРОЧУВСТВОВАТЬ его читатель всё равно не сумеет, и у меня опускаются руки. Из этого, правда, не вытекает, что не следует пытаться этого делать...
Город Чернигов. Конец июля. Загородная бензоколонка. Запах солярки и бензина. Машин мало. Дорога, на которой прижилась бензоколонка не самая главная. В десятке метров от ближайшего, довольно древнего заправочного автомата, сосны на песке.
В армию меня призвали с опозданием - 4 июля. Я сдавал экзамены в кинотехникуме Ростова на Дону, вот отсюда эта небольшая задержка...
За те две-три недели, что я тянул армейскую лямку, я успел вымотаться, как не знаю кто. Физически. Наверное потому, что я отличался довольно субтильной конституцией, усугубленной не очень сытной студенческой жизнью. За эти, скажем, три недели доприсяжной армейской жизни (или две, сейчас точно не помню) где только я не работал - и на стройке кирпичи таскал, и чью-то волочил мебель, и на домостроительном комбинате с бетоном управлялся, и с отбойным молотком дергался и тд.и тп...
К тому же наш Черниговский полк ЖДВ был, как я сейчас понимаю, показательным. Если приезжало армейское начальство, то оно первым делом держало путь в нашу часть. Так что вся эта хозяйственная моя деятельность, перемежалась с солдафонской бесконечной шагистикой, марш-бросками и преодолениями полос препятствий. К тому же, я где-то через недельку подхватил панариций, если кто не знает, то это такая скверная штука, когда гнойный нарыв развивается внутри тела - у меня он возник внутри указательного пальца. Так что и по ночам, я толком не мог уснуть из-за боли...
Таким физически и психологически истощенным, я раньше себя не ощущал. Я ходил словно гипнозный, как некий биологический автомат... Так, наверное, ощущает себя очень больной человек, в состоянии лихорадки - когда всё безразлично, даже ты сам себе безразличен, всё мутно, и из всех чувств - только желание поддерживать себя в каком-то положении, при котором можно, существовать...
И вот меня направили на очередные хозяйственные работы - нужно было на одной заштатной бензоколонке прибраться. Засыпать песком бензиновые подтеки на асфальте, а потом, когда песок впитает в себя бензин, следовало его, песок конечно, смести. По сравнению с бетономешалками эту работу я провернул за каких-то полчаса. И поджидая машину, которая должна была приехать за мной из части, я растянулся под ближайшей сосной на песочке. Впервые за несколько недель, так беззаботно, без присмотра, не ожидая оклика... Впервые, отдыхая. Даже боль в пальце, отступила.
И всё. Это было счастье. Машин не было. Людей не было. И было удивительно тихо. Фантастически тихо. И над тихим пустынным асфальтовым шоссе струилось раскаленное марево. И еще слабый, едва-едва ветерок. И сосновый смолистый дух, вперемешку с запахом бензина. А еще крупицы песка, как это можно видеть только лишь приблизив к нему лицо вплотную. И ржавая прошлогодняя сосновая хвоинка. И какой-то нелепый пустой цветок, такой мизерный и неказистый, что показалось бы странным, сыщись у него название... И озабоченный муравей. Аккуратно, по саперски, ощупывающий пространство усиками. А если опрокинуться на спину - облака в вышине, между ветвями сосен...
Общий мир в котором я жил, разъединился на сотни маленьких разных миров и я, вдруг, выпал из своего автоматического гипнозного лихорадочного состояния...
Мне вдруг стало медленно и покойно на душе и даже радостно. Больше. Восторженно. От себя, который опять различает детали. Ко мне вернулся мир, во всем его радужном многообразии. И это обнаружение исчезнувшего на время мира, потрясло меня... Оказывается, ничего не менялось. Этот мир был всегда. Даже тогда, когда я его не замечал. И будет всегда, даже когда я опять утрачу способность понимать или чувствовать его...
Не думаю, что я тогда так неуклюже пытался размышлять. Я вообще тогда не думал. Я просто лежал на песке, смотрел в небо и был счастлив. И знал это.
Это состояние радостного восторженного покоя, счастья, длилось несколько минут, а потом за мной приехала машина из части и я вернулся в свой полк.
Случаются состояния, такие яркие и такие короткие, что на объясние или описание их, требуются тома... Из этого, правда, не вытекает, что не следует пытаться этого делать...
