...или, как странно устроена память. Эту историю я, вдруг, вспомнил наслушавшись болтовни о конце света в связи с несостоявшимся пуском адронного коллайдера...
Был теплый осенний вечер. Такой безупречно покойный и прозрачный, который только что и встречается в нашей детской памяти... Мы возвращались с мамой домой. И мама вдруг говорит:
- Вот, если начнется война всё это исчезнет.
Помню, я не испугался, я удивился.
- Как это всё? - я подумал мама шутит.
- Ну да... - сказала мама и по тому, как это она сказала, я понял что она серьезна.
Тогда я огляделся - слева, за неширокой лесополосой, по железной дороге громыхал товарняк. Справа, торчал покосившийся вросший в землю, домик нашей бабушки-соседки. А еще яблони и огороды. И предвечерние шумы - вот гремит жестью подойник, вот взбрехнул пес, а далеко впереди, по тропинке бредет какой-то дядька, в пиджаке... Я оглянулся - закатное солнышко и разводы палевых облаков, и первые дымки-туманы в ложбинах...
И что, это все исчезнет? Как это может быть? Все это есть и как оно может исчезуть. А я? А мама? Мы тоже исчезнем?
- Сразу исчезнет?
- Сразу... Упадет ракета и всё.
Про ракету я не понял. И слова такого не слышал. Но сама возможность тотального исчезновения ВСЕГО, вначале меня озадачила. Но потом, когда я стал думать про то, как это всё будет на свете, когда ничего не будет, я начал пугаться. Страх завоевывал меня и к тому времени, когда мы приблизились к дому, я был готов паниковать... Но тут кто-то пришел с велосипедом в гости. И пока этот кто-то гонял чаи с дедушкой и мамой, мне позволили покатать велосипед. Этого было достаточно, чтобы забыть о конце света.
Впечатление о разговоре запомнилось, хотя мне было два года. Мне было два, в 1962 году, двадцатого века. Это я уже потом соотнес год с разговором - был октябрь и на далеком острове КУБА, встали советские ракеты. И газеты, наверное, трубили о КАРИБСКОМ КРИЗИСЕ...
Вот и опять осень. И октябрь. И опять бабье лето и солнце садится и палевые облака... Коллайдер сломался и конец света опять откладывается.
