Павильон. Прямой эфир. В гостях генерал Ма...шов. Это его прощальное интервью. Так сказать, отчет о проделанной работе. Генерал оставляет наш округ и его переводят на повышение в Москву. И еще, генерал впервые в прямом эфире. Раньше его выдавали в записи. Журналистка - трепетная лань - худенькая, в очках, очень интеллигентная, скажем Люся, берет интервью. Типа, прощальное. Перед эфиром тренировочка. То-се, о чем они будут говорить. Генерал раскован и пытается флиртовать с журналисткой. До эфира минута. Секунда. Эфир. Поехали!

Журналистка: - Здравствуйте, друзья! Сегодня в гостях у нас генерал Ма...шов.

Камера берет крупный план генерал. Все ждут, что тот поздоровается. Генерал молчит. Секунда. Пятнадцать.

Режиссер (естественно голос режиссера слышен лишь в наушниках телеоператоров и в аппаратных): - Он что умер? На общий план!

Камеры уходят на общий план. Генерал встряхивается, как оправившаяся курица и всем видом дает понять, что он осознал оплошность, что извиняется и что окончательно пришел в себя и больше не подведет.

Режиссер: - Поехали по новой!

Журналистка: - Здравствуйте, друзья! Сегодня в гостях у нас генерал Ма...шов.

Крупный план генерала. Все ждут, что тот поздоровается. Генерал опять молчит. Секунда. Пятнадцать.

Режиссер: - Его генеральскую маму... та-та. Перетата! Камеру на общий план!

Камеры отъезжаеют. Зрители видят общий план павильона. Журналистка Люся, что-то подбадривающее шепчет генералу. Протягивает тому стакан воды. Генерал отпивает воды. Встряхивается.

Режиссер: - Ну, кажется очухался - поехали!

Журналистка: - Здравствуйте, друзья! Сегодня в гостях у нас генерал Ма...шов.

Крупный план генерала. Генерал багровеет и опять молчит... Зато журналистка Люся вдруг начинает рыдать. С ней истерика. Она встает и заливаясь слезами, прямо в прямом эфире, бредет со съемочной площадки в уголок и там громко плачет. Оторопевший режиссер разражается фантастической по своей выразительности и наполненности тирадой.

Камера, которая снимала общий план павильона, по приказу режиссера, начинает показывать генеральскую шинель, которую тот, раздеваясь перед съемкой, швырнул на рояль. И это все в прямом эфире...

Режиссер: - Кто нибудь дайте ему в рыло!

И тут очень пожилой оператор нашей бригады, снимает наушники, неспешно подходит к генералу и отвешивает тому такую мощную оплеуху, что генеральская припудренная лысина, буквально задымилась...

Адъютанты, тесно сгрудившиеся за границей съемочной площадки, обалдело наблюдают за происходящим, но с места не трогаются. Кто-то высмаркивает Люсю, и обильно посыпает девочку пудрой...

Нужно сказать, после оплеухи генерал пришел в себя и довольно сносно провел эфир. И даже, после эфира, распрощался со всеми вполне по дружески и ничуть не обиделся за оплеху...

Кто-то скажет, что эта история не имеет отношения к кризисам и тд. Имеет. Ровно через месяц наш генерал, стоя в толпе взбунтовавшегося народа, смело призывал толпу идти и штурмовать Останкино не жалея своей крови. И кто-то пошел и штурмовал и погиб. Генерал этот, насколько я знаю, до сих пор жив и здоров. Депутатом он в Думе, вроде как.

Добавить комментарий


карандаш
^ Наверх