Представьте летний вечер со всеми полагающимися пасторальными прелестями, и вдруг вас оглушает дикий рев. Это бывший фронтовой разведчик, забыл я его фамилию, возвращается домой из «гадюшника» и поет «Землянку». Кривые как клещи ноги, низенький, плотный, он, не выбирая легких путей, движется к дому по азимуту, преодолевая кусты, чужие дворы, заборы и штакетники. Наткнется на вас, представится вежливо – разведка – назовет номер полка и ломится дальше. Его неожиданное, с треском и песнями, появление из каких–нибудь кустов, производило на влюбленные парочки, не знакомые с местной спецификой, неизгладимое впечатление. Вплоть до конфуза…

Так вот, если бы дядя Витя возвращался домой из «гадюшника» как полковой разведчик, сидеть бы дяде Вите в тюрьме за ограбление ювелирного магазина. Но, к счастью, характер перемещений по поселку дяди Вити, находящемся в состоянии подпития, являл собой ярчайший пример Броуновского движения. И вот однажды, в очередной раз будучи не трезв, дядя Витя, набрел ночью на ювелирный магазин. Тут он, простите, пописал под его зарешеченными окнами и пошел себе бродить дальше. Домой вернулся к утру. А утром выяснилось, что ювелирный магазин в эту ночь ограбили. И что из области наехало милицейского начальства и с ними вместе собака, специально обученная находить по следу преступников. Об ограблении, дяде Вите рассказала Верка–продавщица, когда он забежал хлебнуть пивка для опохмелки в «гадюшник».

– Ой, что было! – тараторила Верка, –Сначала побежали на Клин, оттуда добежали до переезда и через Красный Кут пробежали к Михнякам.

Дядя Витя почесал затылок – перемещения собаки по поселку точь–в–точь совпадали с его собственными перемещениями прошедшей ночью.
– А дальше?
– От Михняков побежали к Зозулихе! От Зозулихи на проходную завода, оттуда к клубу…

И дядю Витю осенило – милицейская собака нанюхала его следы под окном ювелирного магазина. Там где он мочился. И теперь вся следственная бригада во главе с собакой бегает по поселку, по его следам, и где–то через час они прибегут к нему домой, а оттуда прямиком сюда…

Дядя Витя не стал допивать свое пиво. Если суждено быть арестованным, так хоть чтоб дети не видели такого позора. Пошел дядя Витя и занял пост у пруда, пусть милиция арестует его не доходя до дома. Стоит он, и в последний раз перед заточением, смотрит на мир. А мир таков. В огороде соседа дяди Вити, Жорки, обычно злющий пес Марат жалобно подвывает и бьется на цепи. А всё потому, что у ног дяди Вити крутится течная сука. Что сука течная, это дядя Витя потом догадался, а вначале просто хотел пнуть приблудную дворнягу. Но подумал, что сейчас самого напинают и аж чуть не заплакал.
– Вот такая наша сучья жизнь! – якобы произнес дядя Витя.

А тут и погоня показалась у запруды. Дядя Витя отошел за куст и стал закатывать обшлага пиджака, готовя запястья для наручников. Но что это за крики и ругань? Выглянул дядя Витя из–за куста, а милицейский пес передумал бежать по следу преступника и тянет со всех сил своего поводыря по следу течной суки. А вокруг милицейские начальники аж пеной исходят.
– Петров! Я вам приказываю взять след!
– Джек! – кричит перепуганный Петров, – Где след? Где?

На этом месте своего рассказа дядя Витя обычно со значением долго смотрел на тетю Олю, скрипел зубами и добавлял непонятное для меня;
– Где–где, а в… по рифме!

Хоть милицейский Джек, из–за безвестной суки, так и не смог продолжать работать, настоящих грабителей через пару месяцев все равно схватили…

Так получилось что лет десять я не видел дядю Витю… Как же он поседел. Ссутулился. Совсем не тот дядя Витя. Выпили, посидели и пошел я его проводить, а на обратной дороге встретил Жорку–соседа. А его, некогда злобный пес Марат, ластится ко мне и поджимает хвост. Ну, думаю, и собака постарела, и стало мне грустно и печально от этого всеобщего старения. И никто вроде не виноват кроме тебя самого – вырос, а такое чувство будто тебя предали. Не предупредили, что когда ты вырастишь всё станет другим…

Поздоровались…
– Состарилась псина? – спрашиваю.
– Кой там черт, состарилась! Ну не углядел. Веришь? Ну бывает. Сорвался тут Марат с цепи и на Витьку. А он его, веришь? хвать за задние лапы, раскрутил и швырганул в пруд.

Я прикинул расстояние до пруда – метров сорок пролетела злая собака пока не упала в воду.
– Первое время вообще гавкать отказывался… Веришь? – вздохнул тяжело Жорка–сосед, – Чего лыбишься?

Чтоб мы все так старели, как стареет дядя Витя!

Рассказ «Про дядю Витю». г-та «Уральский рабочий». № 17 от 31 января 2001 г.

Добавить комментарий


карандаш